Он прикрыл глаза:

— Мое имя не изменилось.

— Имена меняются, как меняется весь мир вокруг. На свете нет ничего постоянного, но, как я вижу, ты, человек, этого не понимаешь.

На востоке из-за горизонта выглянуло солнце, и он прикрыл глаза рукой:

— Кто ты?

Поднялся ветер. В следующее мгновение ему стало понятно, что это вовсе не ветер. Сердце сжалось, и к горлу подкатил ком. Захария хотел крикнуть, предупредить ее, но звуки умирали у него на губах. Она смотрела на него не мигая. Совершенно одна, вооруженная всего лишь копьем, то есть почти безоружная, а он… Он слишком хорошо знал, как куманы обращаются с женщинами, которые не принадлежат к их племени.

— Беги! — прохрипел он и бросился к камню, прижался к нему, стараясь стать невидимым. Возможно, его не заметят. Еще можно бежать, хотя нет, уже поздно. «Если ты слышал шум их крыльев, тебе не уйти», — передавали рабы из уст в уста. Подобно грифонам, которые незаметно подкрадываются к своей жертве в высокой траве, воины-куманы набрасывались внезапно, как гром среди ясного неба. И только этот звук — шелест крыльев — выдавал их присутствие.

Захария давно научился определять по звуку, сколько воинов сейчас поблизости. — Преследователей было не меньше дюжины, но и не больше двух десятков.

В воздухе нежно звенели крылья грифонов.

Захария всхлипнул от ужаса. Он слишком хорошо понимал, насколько слаб и беззащитен, и поэтому сейчас вел себя «как женщина», так когда-то презрительно бросил ему один из куманов. «Как трус, потерявший веру в себя» — сказал бы его собственный народ. Но он так устал от погони, и он действительно слаб. Если бы он был сильным, то вытерпел бы все пытки и умер, славя Господа и Владычицу, но он испугался и выбрал жизнь. Поэтому Господь покинул его.

Захария перевел взгляд на восток, увидел посветлевшее небо и ведьму. Она смотрела мимо него, не проявляя ни малейшего беспокойства. Захария так удивился этому, что выглянул из-за камня.