и казино. До того я держался подальше от азартных игр, потому что был настолько сообразителен, что мог признать: существуют вещи, на которые я не гожусь. Однако, мое новое «я», как я убедился, оказалось еще более сообразительным. Я сидел здесь уже почти целый земной год, но, в виду особого положения, в котором я очутился, у меня не было никогда должной отваги, чтобы почтить своим присутствием Туристическую Зону. Однако, прежде всего, я оказался на Марсе попросту потому, что очень хотел увидеть мир, все равно какой мир. Я наслушался полных энтузиазма рассказов о том, как мои приятели из института теряли все деньги во время ежегодного набега на Ксанаду... я, кажется, уже больше не мог этого выдержать...

Теперь, когда я выходил из лифта, в холл, мой здравый рассудок пробовал убедить меня, что я должен немедленно прекратить свой отдых, упаковать деньги и бежать, бежать без оглядки. Но меня сейчас интересовало кое-что другое. Кто-то хотел встретиться со мной. И это была не полиция!

Я прошел через забитый людьми холл к информационному отделу.

Один из младших служащих подошел ко мне со скучающей миной на лице, дергая полы своего шелкового халата.

— Чем я могу служить вам, сэр?

— Я — Этан Ринг. Кто-то спрашивал меня. — От неприязни к этому прощелыге я поправил свой вишневый жакет, доходящий до колен, стараясь выглядеть таким же скучающим.

— Сейчас я проверю, сэр. Одну минуту, — он на мгновение отошел, а я повернулся в сторону холла, чтобы при случае убедиться, что за мной никто не следит. Ничего подозрительного видно не было. Шум разговоров растекался в приглушенных звуках музыки Баха, которую играл настоящий смычковый оркестр. Большинство из прогуливающихся гостей были одеты так же кричаще и напыщенно, как и я.

— Мистер Ринг? — молодой человек наконец вернулся. — Это вы выиграли вчера пятьдесят тысяч сейей?

Я посмотрел на него. Пятьдесят тысяч международных кредитных карточек, о боже, да это же почти триста тысяч долларов!!!