— Хм, да, это я.

Выражение полного недоверия прекрасно заменяет выражение абсолютного отсутствия заинтересованности, даже на открытом и честном лице Йарроу.

Теперь на лице служащего вырисовывался страх, может быть, зависть, но уж наверняка не скука.

— Ох, ваши... ваши гости ждут вас в Зале Петуха.

— Благодарю.

Я пошел туда и немного задержался у входа, чтобы бросить взгляд на ожидающих меня людей. Однако я не имел никакого понятия, кого я должен был увидеть. И тогда внезапно я понял, увидев ее.

Она сидела одна на диване у полукруглого окна и улыбалась мне.

И я уже знал, что если мой гость — не она, то этот другой, каким бы он ни был, может катиться к черту.

Я сошел вниз по нескольким ступенькам спиральной баллюстрады и направился через центр зала по полу, покрытому ярко-голубым персидским ковром, к ней. Все доходило до моего сознания так четко, как в последние минуты жизни... Я видел теперь только ее, каскад вьющихся черных волос, словно покрывало, спадающих на плечи, темные глаза, бирюзовое платье, открывающее одно плечо, и хрустальные бусы, которые, словно вспененная волна, доходили до самого края платья. Вчера вечером, в казино, при странном фосфоресцирующем свете Ледовых Пещер, эта поблескивающая пена бусинок сверкала всеми цветами радуги...

Вчера вечером, когда я играл у стола больших ставок, она стояла рядом со мной... и в то же время, когда Этанак был погружен в горячку игры и даже не среагировал на ее присутствие этот проклятый идиот Йарроу влюбился. А это значило...

— Я люблю тебя, Дева, Приносящая Счастье, — выпалил Йарроу, прежде, чем я успел его сдержать. — Все, что у меня есть, принадлежит тебе.

...Это признание шокировало ее, и неудивительно.

— Все пятьдесят тысяч сейей? — спросила она.

Я выпрямился, искренне сожалея о том, что не могу подвергнуться операции по удалению части мозга. Части, принадлежащей этому болвану Йарроу!