Микола затуманенными глазами смотрел на Георгия. Вдруг его озарило, что тот похож вовсе не на художника-марафонца, а точная копия его самого, Миколы. Такая же короткая бородка, тоже невысокого роста, худощавый и длиннолицый, сероглазый... Вот только одет изящно и строго во все новенькое. Микола же своей одеждой никогда не мог похвалиться. Но все же он принадлежал к тому типу людей, которые своей внешностью и поведением вызывают уважение, симпатию, доверие и доброжелательность, несмотря на склонность к фамильярности и бесцеремонности в обращении. Присмотревшись внимательнее, Микола убедился: они с Георгием действительно словно братья-близнецы.

- Нет, не для денег нужно писать. О святых вещах забываем. Моя Лариска за целковый удавится... Да-а, что там говорить. Ты, брат, и сам без меня все знаешь.

- Дети есть?- спросил Георгий.

- Сын. Юрко. Скоро пять лет.

- Молодец,-сказал Георгий.- Дети - это чудесно. Дети - это жизнь. Еще немного выпьешь? Так сказать, для чистоты и очевидности результатов эксперимента...

- Какого эксперимента?

- Это мы, физики, так говорим между собой... Особенно если берем грех на душу в рабочее время...- Георгий рассмеялся.- Вся наша жизнь - сплошные эксперименты и прежде всего над собой. Разве не так, Микола?

- Конечно... Но, по правде, с чего это ты сегодня меня так щедро угощаешь?

- А разве чем плохим угощаю? Извини, если не угодил. Что сам пью, тем и тебя угощаю.

- Всяких я видел... Потом, бывает, начинают права качать: "Ты мой коньяк лакал, когда он у меня был? Лакал! Так гони сегодня на поллитра!"

- Оставь, - брезгливо поморщился Георгий.- Я такие шутки с детства не люблю. За глупые шутки меня отец в детстве изрядно бил. А тебя, видать, жалели.

Микола смущенно отвел глаза в сторону. А потом совсем неожиданно брякнул строку из своего стихотворения:

- "Желтое тело осени уж в могилу просится..."

- Сейчас весна, - напомнил Георгий. - При чем осень? - И пытливо посмотрел на Миколу.