— Конечно. Ничего похожего. Верона задумчиво вертел втулку в руках.

— Вероятно, мы могли бы отлить такую из баббита. Давайте попробуем, если вы, ребята, не торопитесь на тот свет.

Саттон взглянул в иллюминатор и быстро отвернулся.

— Не отрезать ли нам парус?

— Зачем? — спросил Острэндер.

— Нам незачем развивать слишком большую скорость. Мы уже набрали тридцать миль в секунду.

— Марс еще далеко.

— А если ошибемся и пролетим мимо, где мы тогда окажемся?

— Саттон, ты пессимист. Стыдно иметь склонность к меланхолии в столь молодом возрасте, — заметил фон Глюк.

— Предпочитаю быть живым пессимистом, чем мертвым комедиантом.

Новая втулка была отлита, обточена и установлена на место прежней. Затаив дыхание, кадеты стали проверять центровку дисков.

— Да, — нарушил молчание Верона, — вихляет. Как это скажется на работе, еще надо посмотреть. Можно попробовать немного отрегулировать прокладками.

Благодаря прокладкам из тонкой папиросной бумаги биение как будто прекратилось.

— Теперь надо ввести данные, — сказал Саттон. — Посмотрим, как мы идем.

Координаты ввели в машину. Стрелка индикатора качнулась.

— Увеличить наклон паруса на четыре градуса, — прочитал фон Глюк. — Мы здорово уклонились. Предполагаемый курс…

Он стал нажимать кнопки, наблюдая, как пересекавшая экран светящаяся линия колеблется вокруг точки, представляющей центр тяжести Марса.

— Да, наша эллиптическая орбита пройдет примерно в двадцати тысячах миль от Марса — это при настоящем ускорении, — и нас вернет прямо на Землю.

— Здорово, просто здорово. Вперед, двадцать пятый! — оживился Линч. — Я слышал, ребята падали лицом вниз и целовали Землю, когда возвращались. Что касается меня, я весь остаток дней проживу в какой-нибудь пещере.

Саттон взглянул на диски. Колебание было легким, но заметным.

— О Боже, — хрипло проговорил он, — другой вал тоже разболтался.