Появился Генри Белт.

— Джентльмены, вы весьма прилежно занимаетесь навигацией, — заметил он.

— Делаем все, что в наших силах, — процедил сквозь зубы Линч. — Позор тем, кто подсунул нам такую машину.

Появилась красная тетрадь.

— Мистер Линч, я отмечаю вас не за личные чувства, которые, несомненно, касаются только вас, но за то, что вы выражаете их вслух и тем самым способствуете возникновению нездоровой атмосферы отчаяния и истерического пессимизма.

У Линча покраснела шея, но он промолчал и занялся компьютером. Зато Саттон внезапно выкрикнул:

— Чего еще вы ждете от нас? Мы пришли учиться, а не мучиться или летать до конца жизни!.. Генри Белт терпеливо слушал.

— Подумать только! — продолжал Саттон. — Мы семеро в этой капсуле до конца жизни!

— Боюсь, что должен поставить вам два минуса за вашу выходку, мистер Саттон. Хороший астронавт сохраняет достоинство в любой ситуации.

Линч наконец оторвался от компьютера.

— Так. Теперь мы получили скорректированные данные. Знаете, что получается?

Генри Белт повернулся к нему с учтивым любопытством.

— Мы пролетим мимо, — сказал Линч, — так же, как пролетели Марс. Юпитер изменит нашу орбиту и направит нас к Близнецам.

Наступила мертвая тишина. Генри Белт повернулся к Кулпеннеру, который, стоя у иллюминатора, фотографировал Юпитер своей камерой.

— Мистер Кулпеннер?

— Да, сэр.

— Вас, кажется, не касается перспектива, обрисованная мистером Саттоном?

— Я надеюсь, она не является неизбежной.

— Как вы предполагаете избежать ее?

— Полагаю, мы можем запросить помощи по радио, сэр.

— Вы забыли, что я сломал радио.

— Мне помнится, в грузовом отсеке правого борта находился ящик с ярлыком “Радиодетали”.