- Я таки спас Израиль, вот что я хочу сказать, комиссар.

- Эти проститутки, эти женщины - ты отправил их не в Испанию, а в Мекку!

- Я и не утверждал, что отправил их в Испанию, - холодно отпарировал рави. - В Испанию я отправлял камни, любезно предоставленные мне сотрудниками господина Рувинского. Все одиннадцать девушек дали добровольное согласие отправиться в Мекку седьмого века и стать там женами или наложницами некоего Мухаммада, которого мусульмане почитают как пророка. И, если бы не они, уверяю тебя, комиссар, и тебя, директор Рувинский, и тебя, Песах, в том, что государство Израиль не существовало бы сейчас, в двадцать первом веке - все закончилось бы в седьмом.

- Что ж теперь? - спросил Роман, когда мы вышли из ешивы "Брухим". Эти девушки... они так и прожили жизнь с этим... э-э... пророком? И ничего нельзя сделать?

- Можно, - бодро сказал я, - отправить в седьмой век коммандос и вернуть девушек силой оружия.

- Это, действительно, возможно? - взбодрился Бутлер. - Я слышал, что подобная экспедиция уже проводилась однажды, но не знаю подробностей.

- И не узнаешь, - отрезал директор Рувинский, не хуже меня знавший, что произошло, когда Мишка Беркович, шестнадцатилетний новый репатриант из Киева, вместо обещанного ему Сохнутом конца двадцать первого века оказался в начале седьмого. Мишку вызволили, но кто, кроме считанного количества посвященных, знает о том, что этот Беркович успел-таки стать отцом пророка Мухаммада? В "Истории Израиля" я посвятил этому эпизоду главу "А Бог един...", и мне начало казаться, что скоро у этой главы появится достойное продолжение.

- Не думаю, - сказал я, - что наш родной Совет безопасности при нашем родном правительстве пойдет на то, чтобы потратить несколько миллионов наших родных шекелей и рисковать жизнями двух десятков наших родных коммандос, чтобы вызволить из гарема одиннадцать проституток, тем более, что почти все они, насколько я понял, новые репатриантки.