- Забудет, - пообещала Ира, - все забудет, даже маму родную. А что за слова?

- Неважно, - сказал рави. - В том-то и дело, что неважно.

- Ты говорил как-то, - напомнила Ира, - что я спасу Израиль. Как Жанна д'Арк, да? А что я должна для этого делать, ты так и не сказал.

- Какая Жанна? - удивился рави, не слышавший о спасительнице Франции, поскольку в ешивах, в отличие от питерских школ, не изучали "Всемирную историю в рассказах и картинках". - А Израиль ты спасешь, делая то, о чем мы сейчас ведем речь.

- Трахаясь с Мухаммадом? - уточнила Ира. - Не понимаю.

- Неважно, - опять сказал рави. - Поймет история, этого достаточно.

Откуда рави взял две старинные драхмы, Ира так и не узнала. Монеты она спрятала в тряпочку, а тряпочку сунула под лифчик.

- Нет, - сказал рави, - это нужно оставить здесь. В те времена... э-э... курашитские женщины обходились без лифчиков. И без... э-э... трусиков тоже. И без туфель фирмы "Мега".

- Да? - сказала Ирина и потребовала еще две драхмы - за вредность.

Когда настала пора отправляться, был яркий солнечный полдень. Рави дал последние инструкции и пошел к выходу.

- Ты меня даже не поцелуешь? - обиделась Ира. - Я спасаю твой Израиль, а ты...

Рави поспешно ретировался за дверь, а Ира, надув губы, присела к окну. Босым ногам было холодно на плиточном полу, и она решила плюнуть на предостережения, надеть хотя бы тапочки, а там будь что будет...

Она не успела.

Мекка оказалась городом грязных кривых улочек, замурзанных детей и крикливых торговцев. Здесь было жарко, казалось, что в стоячем воздухе вот-вот возникнет мираж. Ира шла, не зная куда, ей было весело, это было приключение, а бояться она не умела, в России не научилась, а в Израиле было ни к чему. Мужчины на нее оглядывались, и она знала, что взглядами дело не ограничится.