- Н-ну... - сказал я, подумав, - как-то это все... э-э... притянуто за уши...

- У тебя есть иное объяснение?

- Н-нет... Но, во имя Творца, зачем?! Кому это надо?!

Как известно, три главных вопроса, на которые должен ответить полицейский следователь, таковы: кто сделал? зачем сделал? как сделал? Я сразу спросил "зачем", а нужно было начать с вопроса "как". Насколько я понял, некие злоумышленники воспользовались стратификаторами Лоренсона с целью, которая пока оставалась неизвестной. Таким образом, к делу об исчезновении девушек добавилось дело о хищении стратификаторов, поскольку аппараты эти имеются во всем мире в очень ограниченном количестве и используются лишь по решению Комитета безопасности того или иного государства. Штука серьезная, но для террора, скажем, или ведения боевых действий бесполезная.

- Сколько в Израиле стратификаторов Лоренсона? - спросил я у Бутлера.

- Значит, ты полагаешь... - протянул Роман.

- Не строй из себя девицу, - обиделся я. - Наверняка твои эксперты пришли к тому же выводу, и ты явился ко мне для того, чтобы я точно назвал тебе эпоху. Я назвал - первая четверть седьмого века. А теперь ответь на мой вопрос.

- Три, - сказал Роман, помедлив. - Один в институте Штейнберга, другой в Историческом институте Еврейского университета и третий - в Технионе.

- Ха, - сказал я. - Ни у ШАБАКа, ни в Моссаде, значит, таких аппаратов нет?

- А зачем им? - сказал Роман, и Меир поддержал коллегу кивком головы.

- Для пресечения терактов и планируемых против Израиля военных операций, конечно!

Роман и Меир одновременно покачали головами, и я не стал настаивать.

- Бедные девушки, - сказал я.

Меир Брош отправился в Технион, Роман срочно вылетел в Иерусалим, а мне поручили поговорить с Моше Рувинским, директором Штейнберговского института. Не знаю, почему все детали нельзя было выяснить по стерео, но разбираться в хитросплетениях полицейской мысли мне не хотелось, и я отправился.