Пошел снег, большие хлопья прилипали к ветровому стеклу, а, коснувшись мостовой, мгновенно превращались в грязь. Дорога стала скользкой, но машин было немного.

Полчаса мы ехали по Шоссе 10, свернули на двухполосную дорогу, а пятнадцать минут спустя - на проселок, петляющий между заснеженных сосен. Он=то через две мили привел нас к короткой, заваленной мусором подъездной дорожке.

В свете фар "фольксвагена" я увидел бревенчатый домик под шиферной крышей с торчащей над ней телевизионной антенной. Слева стоял припорошенный снегом старый "форд". За ним я увидел сортирную будку и груду старых покрышек.

- Добро пожаловать в Бэллис=Ист, - сказал Сержант и заглушил мотор.

- Если ты вздумал меня обмануть, получишь пулю.

Он заполнял собой три четверти переднего сидения.

- Я знаю.

- Вылезай из машины.

Сержант первым направился к входной двери.

- Открой, - приказал я. - И замри.

Он открыл дверь и замер. Я тоже. Мы простояли три минуты, но ничего не случилось. Только толстый серый воробей залетел во двор, чтобы обругать нас на птичьем языке.

- Ладно. Заходим в дом.

Такой нищеты я не ожидал. Лампочка в шестьдесят ватт освещала только середину комнаты, оставляя углы в глубокой тени. Везде валялись газеты. На веревке сошло выстиранное белье. У стены стоял старенький "Зенит". У противоположной я увидел раковину и ржавую чугунную ванну на изогнутых ножках. И прислоненное к стене охотничье ружье. Пахло грязными ногами, пердой и соусом чили.

- Все лучше, чем жить под кустом, - заметил Сержант.

Я мог бы с ним поспорить, но не стал.

- Где твоя часть карты?

- В спальне.

- Пошли.

- Еще не время, - он медленно повернулся, с закаменевшим лицом. - Ты должен дать слово, что не убьешь меня, получив мою четвертушку.

- Как ты меня заставишь сдержать его?