— Ну вот видите! И от нас, значит, бывает польза!

— Не все так просто, Альберт Витальевич. Домой-то она до сих пор не вернулась.

— Погодите, погодите… — Щедринский защелкал пальцами, припоминая. — Вера Павловна, продавщица? Здоровенная такая тетка? Отлично я ее помню! Снималась у нас в конкурсе рецептов.

— Когда это было?

— Когда… — Щедринский посмотрел на большой настенный календарь, весь изрисованный значками и пометками. — Четвертого февраля. Ровно две недели назад.

— Четвертого? — переспросил Колесников. — Как раз четвертого она уехала из Довольного…

— Может, у нее родственники в городе или знакомые?

— Проверяли. Никого.

— Ну, значит, пристукнули тетку, — легко вздохнул Альберт Витальевич. Где-нибудь на обратном пути, в электричке. Сейчас это запросто…

— Тогда было бы тело, — возразил участковый, — а по сводкам…

— Да ладно вам, по сводкам! — отмахнулся телеповар. — Кто их в наше время считает, покойников! А, может, под снегом лежит где-нибудь в лесополосе, весны дожидается… Эх, жалко бабешку! Готовила, правда, так себе, но зато бойкая была, с прибаутками, анекдот даже рассказала. Мы ее хотели объявить победительницей конкурса, пригласили на следующую съемку, а она не явилась. Пришлось Бесноватого вызывать…

— Кого? — удивился участковый.

— А, это фамилия такая — Бесноватый Федя. Единственный наш конкурсант-мужчина. По-моему, тихий шизик какой-то. Но на безрыбье, как говорится…

— Так… — Колесников оттянул узел галстука и расстегнул воротник рубашки. — Дела-а…

— Что такое? — встревожился Щедринский.

Участковый порылся в папке и вынул еще одну бумагу.