ФЕЛИКС: Какие вопросы? Ночь на дворе…

Слегка подталкиваемый клетчатым, он обходит стол и садится на свое место напротив Ивана Давыдовича. Он растерянно озирается; видно, что ему очень и очень страшно.

Хотя, казалось бы, чего бояться? Наташа мирно сидит на диване и внимательно изучает свое отражение в зеркальце, извлеченном из сумки. Павел Павлович обстоятельно устраивается в кресле под торшером и одобряюще кивает оттуда Феликсу. Вот только клетчатый… Он встает в дверях — скрестив ноги, прислонился к косяку и раскуривает сигарету; руки в черных кожаных перчатках.

ИВАН ДАВЫДОВИЧ: Сегодня в половине третьего вы были у меня в институте. Куда вы отправились потом?

ФЕЛИКС: А кто вы, собственно, такие? Почему я должен…

ИВАН ДАВЫДОВИЧ: Потому что. Вы обратили внимание, что сегодня трижды только случайно остались в живых?.. Ну вот хотя бы это… (Он берет двумя пальцами страшное шило за острие и показывает перед глазами Феликса) два сантиметра правее — и конец! Поэтому я буду спрашивать, а вы будете отвечать. Добровольно и абсолютно честно. Договорились?

Феликс молчит. Он сломлен.

ИВАН ДАВЫДОВИЧ: Итак, куда вы отправились от меня? Только не лгать.

ФЕЛИКС: В Дом Культуры. Железнодорожников.

ИВАН ДАВЫДОВИЧ: Зачем?

ФЕЛИКС: Я там выступал. Перед читателями… Вот гражданин может подтвердить. Он меня видел.

КЛЕТЧАТЫЙ: Правильно. Не врет.

ИВАН ДАВЫДОВИЧ: Кто была та пожилая женщина в очках?

ФЕЛИКС: Какая женщина?.. А, в очках. Это Марья Леонидовна! Зав. библиотекой.

ИВАН ДАВЫДОВИЧ: Что вы ей рассказывали?

ФЕЛИКС: Я? Ей?

ИВАН ДАВЫДОВИЧ: Вы. Ей.

КЛЕТЧАТЫЙ: Рассказывал, рассказывал! Минут двадцать у нее в кабинете просидел…

ФЕЛИКС: Что значит — просидел? Она мне путевку оформляла. Договорились о следующем выступлении… Ничего я ей не рассказывал? Что за подозрения? Скорее, она мне рассказывала…

ИВАН ДАВЫДОВИЧ: Итак, она заверила вам путевку. Куда вы отправились дальше?