Нет, он никак не походил на скучающего миллионера, а потому, не сомневалась Элен, внимания не заслуживал. Но Патриция, похоже, рассуждала иначе. Улыбка на ее губах становилась все отчетливее. Когда шире улыбнуться стало невозможно, Патриция перешла к активным действиям и в свою очередь забарабанила пальцами по стеклу. Черепаха продолжала лениво шевелить ластами, мужчина упивался этим зрелищем. Патриция привлекла только внимание служителя, заявившего, что она нервирует рыб.

В это мгновение Элен заметила, что сама сделалась объектом пристального внимания гигантского краба. В его выпученных глазках застыл восторг, клешни были гостеприимно распахнуты. Элен попятилась.

Мужчина наконец-то оторвался от созерцания черепахи и направился дальше. Патриция ринулась в погоню за ним. Элен приотстала и могла без помех наблюдать, как Патриция, догнав ничего не подозревавшего посетителя, ладонями закрыла ему глаза.

Пуленепробиваемое стекло — вот что спасло рыб. Будь стекло чуточку потоньше, рыбы выплеснулись бы на пол, а Патриция заняла их место в аквариуме. Теперь же Патриция сидела на полу, в трех метрах от той точки, где находилась за секунду до этого. А мужчина, чья реакция, по мнению Элен, оказалась стремительной, хотя и несколько странной, обернувшись, застыл на месте.

Элен заключила, что была глубоко не права. На этого человека стоило обратить внимание. У него было очень красивое и очень необычное лицо. Безусловно, жесткое. Вероятно, он был способен проявить крайнюю твердость. Но еще скорее — совершить незаурядный поступок. Пожалуй, Элен легко могла бы представить его среди полярных льдов или на капитанском мостике корабля в бушующем море. Или в любой иной ситуации, где требовалась сила духа и умение вести за собой других. Нельзя было вообразить лишь одного — что этот мужчина станет прятаться за чужими спинами.

Спустя мгновение лицо его уже не казалось Элен жестким. Напротив — растерянным и смущенным. Он шагнул к Патриции, помог ей подняться. Сказал по-английски: