Бирк расположился напротив.

– Мы очень давно не виделись, – сказал он. – Ваша газета совсем забыла обо мне. И я, наконец, рад, что вновь вы у меня.

– Я пришел по сугубо личному делу, – угрюмо заметил Фред, – оно к газете не относится.

– Боже мой, это не имеет никакого значения! – Бирк широко улыбнулся, ослепив собеседника большими, как у певца, зубами. – Вы так много сделали для моей фирмы, что я готов оказать вам услугу.

Вошла Валери и внесла на подносе две рюмки, коньяк «Наполеон» и бутылку «Фраскати».

– Шеф, – сказала она, – звонит миссис Бирк, просит соединить.

– Разрешите? – спросил Бирк у Фреда.

Журналист молча кивнул, всем видом своим пытаясь показать, что дело, по которому он пришел, не к спеху. Бирк взял трубку.

– Дорогая, я задержусь сегодня на тридцать пять минут. Уложи детей спать и поезжай в оперу. Я смогу приехать лишь к третьему акту, мне еще нужно переодеться.

Фред, глядя на хозяина фирмы «Спи спокойно, друг!», начал злиться. Безукоризненно светские манеры мистера Бирка (он был принят в высшем обществе), элегантный черный костюм французского покроя и, наконец, холеные белые руки, сливающиеся с накрахмаленной сорочкой, раздражали его. Честеру вдруг захотелось встать и уйти. Но Бирк, поговорив с женой, сел напротив и заулыбался настолько добродушно, что Фред не двинулся с места и, собрав силы, как можно равнодушнее сказал:

– У меня дело… пустяковое. Мне нужно взглянуть на старика нищего, который похоронен вчера.

Бирк понимающе кивнул.

– Одну минуту, – сказал он, поднял трубку и вызвал по селектору управляющего седьмым участком. – Принесите мне документы на вчерашнего клиента. Да, да, анкету и результаты обработки. – Бирк положил трубку и, обращаясь к Фреду, предложил: – Отведайте «Наполеона», я предпочитаю его остальным.