Драм-н-дрэг умер, едва успев родиться. "Кляксо-карточки" испарились из сумок и карманов так же, как пропали из кабинетов врачей психиатрических клиник Мак-АТШП № 1 и № 2. Сторонники мгновенной терапии уже не досаждали и не мешали размеренной жизни больниц для душевнобольных. Кататоников вновь разбил паралич. "Младотурки", как и прежде, принялись поносить транквилизаторы. Мода на зелено-лиловые полосы сменила собой изображения ряда пятен-брызг на куртках Сатаниеты и наркосиндикаты, очевидно, продолжили свою деятельность, не встречая при этом никаких препятствий, разве что со стороны Бога и Министерства финансов. В Кейптауне воцарился такой мир, какого он заслуживал. Пятнистые рубашки, галстуки, платья, абажуры, обои и льняные портьеры ужасчо устарели. О Барабанной Субботе никто больше не слышал. Никого не заинтересовал и второй захватывающий внимание символ Леотера Флегиуса.

Большая картина Саймона была в итоге вывешена на одной из экспозиций, но даже критики практически обошли ее вниманием, если не считать нескольких тяжеловесных мимолетных высказываний типа: "Огромное, слоноподобное творение Саймона Грю провалилось с тем же глухим звуком, с каким падает на холсты куча краски, которая, собственно, и составляет его". Посетителей выставки, казалось, хватало лишь на то чтобы. бросив на картину один обалделый взгляд, пройти дальше, - явление, впрочем, довольно частое, если говорить о модернистской живописи в целом.

И причина этому была ясна. Поверх остальных, идентичных друг другу рядов брызг на полотне выделялся один, выполненный в коммунистически-красном цвете Символ, который являлся отрицанием всех символов Символ, в котором ничего не заключалось.