Многие не верят, пишущий. Оглянись.

О, прости, не могу согласиться, прости, прости. Каждый живущий верит в Книгу: одни признаются в этом всем, вторые признаются только себе, третьим же не хватает разума признаться даже себе.

Ты смел, пишущий. Но ты не прав. Есть люди, активно отвергающие Книгу, есть такие люди.

О да, я не могу быть прав, и я не стремлюсь к правоте рожденных мною мыслей. Однако люди, отвергающие Книгу, не верят только в существование Книги. Зато они истово верят написанному в Книге, то есть самой Книге, даже не читая ее, даже не зная, что там написано. Это хорошие люди, большинство из которых выстроили себе Кельи и живут в них самоотверженно, сгорают в них без стона — повинуясь своей внутренней вере. Хотя, все отчаянно сложно, потому что, с другой стороны, многим верящим В КНИГУ глубоко безразлично ее содержание. В общем, мне не охватить…

Ты много рассуждаешь, пишущий, но ты опять не прав. Есть отвергающие Книгу люди, которых невозможно назвать хорошими. Они не просто грязны — они омерзительно грязны. Отвечай, есть?

Прости, но это не люди.

А кто?

Это не люди.

Кто же?

Не люди. Нéлюди.

Ты запутался в чужой мудрости, пишущий. А теперь попробуй объяснить, почему ты сам веришь и КНИГЕ, и В КНИГУ.

Книге я верю, потому что вижу, насколько грязен. В Книгу же я верю… Прости за многословие… Существуют библиотеки доказательств, что никакой Книги нет в помине. Существует не меньшее число доказательств, что Книга дала начало всему. Поэтому простому человеку не дано знать точно, есть ли Книга или это вымысел испуганной обезьяны. Человек может только верить или не верить. Но верить значительно легче. Верить значительно спокойнее. Поэтому я сам… Я не знаю, почему верю В КНИГУ.

Ладно, пишущий, не мучай себя. Твое дело — рассказывать. Делай дело.