- Ну очистил бы, - возразил Ромка. - А толку? Они бы тебе еще вмиг накидали...

- И это бы сломал! - сказал Василий.

Ромка присел у стены на корточки и, склонив голову набок, принялся рассматривать глыбу.

- А чего сверху бьешь? - спросил он наконец.

- А откуда бить?

- Вон туда тюкни, - посоветовал Ромка, указывая на неприметную вмятину в боку ущербного молочно-белого утеса.

Василий наклонился, посмотрел - и чуть не плюнул. Ну конечно! Она самая и есть. Напряженка. Он-то, как всегда, бугорки высматривал напряженка-то она обычно бугорками выпирает...

1

Не тот это город, и полночь не та.

Борис Пастернак

Отчаянно, в последний раз цвели над гипсовыми руинами фонтана искалеченные бульдозером акации. Каменные громады многогоэтажек обложили разваленный скверик с трех сторон. С четвертой шумела автострада.

- И ломать-то как следует не умеем!.. - процедили в прошелестевшей мимо черной "Волге", и уже к вечеру следующего дня между шоссе и останками скверика встала высокая стена из бетонных плит.

На город двинулись сумерки, но, встреченные залпом белых ламп, шарахнулись с обочины и, перемахнув стену, залегли с той стороны. Многоэтажки стояли клетчатые от разноцветных окон, однако слабенький свет торшеров и люстр испарялся, не пролетев и половины расстояния до увечного сквера. И что уж там происходило в развалинах до ноля часов - Бог его знает.

- Стой! Стой, тебе говорят!..

По гулким ночным асфальтам зашепелявили кроссовки и загремели каблуки. Длинно полоснул милицейский свисток.

Из-за оббитого угла, украшенного непристойной надписью, выскочил лопоухий стриженный наголо парень с вылупленными глазами и телефонной трубкой в руке. Не потратив ни секунды на размышления, что говорило о хорошем знании района и определенном жизненном опыте, он дунул прямиком к разломанной ограде, за которой начинался благословенный сквозной лабиринт рытвин, насыпей и полувывернутых из грунта акаций.