Главный из них - колонна полуметрового диаметра замедленными толчками бесконечно гнал то ли вверх, то ли вниз тяжелые сгустки сиреневой мглы. Так вот, у подножия этой колонны, рядом с освежеванным участком кольцевой трубы, по которому, наращивая на него новую кожицу, ползали ремонтные улитки, к полу припал пригорок нежного серебристого меха. Он заметно подрагивал и пялился на Василия без малого двумя десятками круглых, как пятаки, глаз.

Василий, несколько ошарашенный, повернулся к Телескопу.

- Ты их что, по всему подвалу собирал?

- Зать! - чуть не подпрыгивая от нетерпения, повторил Телескоп.

Василий почесал в затылке.

- Ну ты даешь... Что я вам, универсам, что ли?

Он сбросил босые ноги на прохладное покрытие и, поднявшись, строго посмотрел в многочисленные глаза.

- Сачков буду гнать в шею, - предупредил он. - Такой у меня закон, ясно?

Несмотря на то, что произнесено это было самым суровым тоном, пушистый бугорок облегченно защебетал и распался на восемь точных подобий Телескопа - таких же хрупких и невероятно лупоглазых... Но до Телескопа им, конечно, далеко, с тайной гордостью отметил про себя Василий. Чистый, ухоженный - сразу видно, что домашний...

- Фартук тащи, - распорядился он.

В смятении Телескоп схватился за металлический штырь, но тут же бросил и растерянно уставился на Василия.

- Фартук! - сводя брови, повторил тот. - Что мы вчера с тобой весь день мастрячили?

Телескоп просветлел и кинулся к стене.

- Ат! Ат! - в восторге вскрикивал он, барахтаясь в рухнувшем на него фартуке.

Перед тем, как надеть обновку, Василий полюбовался ею еще раз. Чтобы добыть на нее материал, они вчера ошкурили полтора метра большого кольца Ромка присоветовал... Оказывается, если оборвать тонкий, как спица, световод тускло-серого цвета (рвать надо у самого пола, иначе до трубы не дотянешься), то он еще минут пять будет работать. Саму трубу не прорезает, а обшивку - насквозь. Главное, только себе что-нибудь не отхватить впопыхах...