- Никого с той стороны не осталось? - строго осведомился Василий. Па-берегись!

Он откачнулся и, хакнув, как при рубке дров, ударил снизу. Глыба треснула, ровно выстрелила, и выступ, распавшись надвое, тяжко упал на покрытие. Лупоглазые кинулись на обломки и поволокли их в сторону. У кого-то в шестипалой лапке оказался осколок помельче, которым он немедленно начал молотить по одному из кусков. Ничего хорошего, правда, из этого не вышло - после второго удара хрупкое рубило рассыпалось в мелкую крошку.

Василий стоял перед выпуклым сколом и озадаченно чесал в затылке. Ясно было, что в эту точку бить можно до вечера - толку не будет. Цвет скола был белесоватый без никаких тебе радужных переливов (первый признак того, что чуть глубже располагается так называемая напряженка). Василий покружил около глыбы, трогая и обстукивая выступы, но так и не понял, где же она, зараза, может прятаться. Звук везде был глухой, поверхность матовая, белесая.

Ну что ж! Если не знаешь, откуда начинать, начинай сверху. Первое правило... Василий прислонил кувалдометр к глыбе и полез наверх. Наверху тоже ничего глаз не радовало - лысина и лысина.

- Ломограф!

Приняв длинный заостренный штырь, Василий примерился и ударил. Похожий на матовое стекло материал кололся чуть лучше бетона.

"А, ладно! - решил Василий. - Не раскусим - так продолбим! В армии вон стену не так забетонировали - и ничего, снесли, как не было..."

Хакая, он вгонял лом в неподатливый утес, в фартук били осколки. Притихшие лупоглазы сидели внизу на корточках и встревоженно следили за единоборством Василия с глыбой.

"Конечно! - стискивая зубы, думал он. - Любой из вас так: не поддается - значит и черт с ней... А мы вот не так!.. Мы по-другому!.. Не поддается - а мы все равно долбим!.. И будем долбить, пока не поддастся!.."