Приёмная светлейшего князя новгородского поражала пышным убранством. Во весь пол от плинтуса до плинтуса раскинулся огромный ковёр настоящего китайского нейлона. Скамьи вдоль стен были застелены коврами шерстяными басурманской работы, победнее, но тоже очень красивыми. Ковры висели на стенах. Китайские. Шёлковые.

«Во даёт князь! — удивился Щавель. — Каждый ковёр дворов тридцать стоит. Не иначе, Россию продал».

— Заходи, — выскользнул Иоанн.

Щавель вошёл в приёмный тамбур, разделённый пополам барьером, за которым сидел матёрый клерк. Входную дверцу караулили два рослых воина в красных золотогалунных кафтанах с алебардами в руках.

«Много тут намахаешь алебардой?» — прикинул Щавель кубатуру помещения. По всему выходило, что немного. Тут же сообразил, что по тревоге воины отступали за дверь, в которую без наклона не пройдёшь, и рубили вражью голову, а сами оставались недосягаемыми для выпада мечом. Для боя в тамбуре на поясе висели кинжалы.

— Оружие есть? — сбил с мысли клерк.

— Есть. Нож.

— Сдай. Будешь выходить, заберёшь.

Щавель отвязал ножны, положил на барьер.

— Девятый номер, — клерк спрятал нож куда-то под стойку, протянул взамен кожаный жетончик. — Не потеряй. Ещё оружие есть?

— Больше нету.

— Надо проверить. Не двигайся.

Страж отставил алебарду, проворно обыскал гостя. «С ним на рынке рядом не стой, — подивился ловкости дружинника Щавель. — Мигом без кошелька останешься».

— Чист, — доложил стражник.

— Проходи и жди своей очереди, — пригласил клерк. — Секретарь проводит тебя.

Второй страж распахнул дверцу и Щавель пролез в залу не чета первой: куда больше размером и гораздо богаче коврами. Это была настоящая приёмная князя, а не отстойничек перед пропускным тамбуром. На стенах поверх ковров висели портреты новгородских властителей от Прусака и доныне, в большинстве своём писанные по холсту маслом, но встречались древние, выполненные бесовским способом.