Вмиг. Канула. Даже не удосужилась успеть глянуть вверх. Туда, где на высоте шестисот с лишним метров из зеркальной стены вырывался горизонтальный огненный столб, разлохмаченный на конце. Бело-рыжее пламя полыхало вовсю, но до дна «долины» языки огня долетать не успевали.

Только звук.

Бушующая плазма ревела разъярённо и отчаянно, корчилась от бессилия. Не могла она дотянуться до палача, скорчер которого выплюнул первый её сгусток.

Хотела, но не могла объять того, кто выпустил её, успел породить, но не успел выпущенную энергию гордостью преисполнить. Не удосужился напоследок сообщить, что она – огнь воистину очистительный. … Он проснулся, когда остальные всё ещё спали.

Встал, поднялся с пола. И выпрямился во весь рост.

Темнота не помешала ему. Уверенно ориентируясь, проснувшийся лавировал, обходя многочисленные тела, что вповалку лежали на полу. Ломаная траектория движения прервалась у двери, и неспящий потянул лёгкую пластиковую створку на себя.

Сквозь узкую щель несмело просочилось тусклое голубоватое свечение. Оно залило несколько фигур, растянувшихся на холодных плитах поблизости от выхода. Одежда, в которую были облачены спящие, выглядела до невозможности грязной и рваной. Эти лохмотья едва прикрывали наготу тел.

Единственный неспящий на мгновенье обернулся. Чумазое, заросшее волосами лицо исказила гримаса отвращения. Словно только сейчас его нос уловил запах. Удушливую, гнилостную вонь порождал союз «ароматов» давным-давно немытых тел с миазмами трупного разложения… Уже в следующее мгновение тот, кто проснулся, боком протиснулся между косяком и створкой.

Покинув тёмное помещение и очутившись снаружи, он плотно притворил за собой дверь. Закрыл просвет, чтобы ненароком не пробудить тех, что остались за нею, напрочь погружённые во тьму.

В смежной комнате свет имелся, и горел сравнительно ярко, если можно назвать ярким свечение запылённых лампочек, кое-где уцелевших в разбитых плафонах. Зато здесь не было спящих тел, вповалку распростёртых на голом полу.