Я ответил ему уклончиво:

– Откуда мне знать?

– А вы сами?

Мой ответ можно было понять, как угодно.

– Вы же видите, что я здесь.

– Но вы хотите вернуть задаток и отказаться от дела?

Уж чего-чего, а задаток я никак не хотел отдавать. Мои отношения с налоговым агентством можно было уладить только с помощью денег. Я попытался выиграть время.

– Откровенно говоря, если не считать войны в Корее, то против меня впервые применили взрывчатку. И мне это не особенно понравилось. Но что это за банда макаронников, о которой вы упомянули?

Хаммер возбужденно ответил:

– Сборище грязных мошенников. Большинство из них связано с мафией. Они работают с "Пайолой", чтобы проникнуть в грампластиночный бизнес. В наше время любого, кто хоть немного пищит, кряхтит или умеет бить по струнам не промахиваясь, записывают на пластинки. Поэтому дело это превратилось в большой бизнес. Я успел хорошо заработать в свое время, но если меня уберут, значит, для мальчиков, которые хотят проникнуть в бизнес, будет на одного конкурента меньше.

– Вы упомянули "Пайолу". Вы не могли бы поподробнее рассказать об этом?

– Конечно, могу.

Но для меня это было уже неважно. Я теперь знал, где должен нажать рычаг.

Хаммер продолжал.

– Кроме того, это не имеет ничего общего с делом, вернее, не повлияет на исход дела. Я только хотел бы знать, поверили ли вы словам Мулдена, что он не убивал женщину, и хотел бы знать, за нас вы или против нас.

Бурбон был совсем неплохой. Я снова наполнил рюмку.

– Что касается вашего первого вопроса, – сказал я, – то после вашего рассказа я сомневаюсь в его вине. Что касается второго вопроса – то мне тут помогал сам ангел-хранитель – дело в том, что я пообещал Хэнсону, что бы ни случилось, не отказываться от поручения и тем самым обеспечить полиции ухо и глаз в лагере Хаммера. – Но в моих интересах сделать вид, что уговорить меня на это чрезвычайно трудно. Поэтому я продолжал: – А что касается вопроса, за вас я или против, то тут от частного детектива всегда ожидается, что он на стороне того, чьи деньги он взял. Но до сих пор бизнес мой нельзя назвать бизнесом. Несмотря на две тысячи, которые я получил сегодня утром от мисс Сен-Жан, у меня все равно убыток в пять тысяч долларов.