– Может быть, эта дама была нимфоманкой? – высказал предположение Сэм.

– Уж ты бы хоть помолчал! – резко оборвал его Хаммер.

Я спросил, что представляет собой ее супруг.

Ивонна пожала плечами.

– Думаю, обычный человек. Только не уверена, можно ли любить таких мужчин. Вы наверняка знаете такой сорт людей, для которых удовольствие петь в церковном хоре или быть предводителем следопытов.

– А их дети?

Она опять пожала плечами, словно дети для нее – нежеланный побочный продукт неумело проведенных любовных утех.

– Мальчик трех лет и четырехлетняя девочка. Уважаю тех, кто любит детей. Но, насколько я помню, у обоих был сильный насморк.

– Вы выяснили, чем он зарабатывает себе на жизнь?

– Да. Он бухгалтер на авиационном заводе.

– А где он был той ночью, когда убили его жену?

– Дома. Присматривал за детьми.

– Почему вы вдруг заинтересовались Арчером?

– Только для того, чтобы упорядочить факты в моей голове, сэр, – сказал я, подражая суровому лейтенанту полиции из многосерийного детектива. Я поставил пустую рюмку на стол и поднялся. – С вашего разрешения я сейчас пойду и начну отрабатывать свой гонорар.

Вирджил с наигранной озабоченностью похлопал меня по плечу.

– И тебе здорово придется попотеть, малыш! Мистер Хаммер вкладывает в тебя много денег. – И добавил, хотя это было излишним: – Но если придется, мы можем стать такими же неприятными, как и банда Амато.

– С мистером Алоха таким тоном не говорят, – сердито бросила Ивонна. Она поднялась и улыбнулась мне: – Я с удовольствием провожу вас до двери, мистер Алоха.

Мы прошли с ней через гостиную и вышли в переднюю. Там, став спиной к террасе, она распахнула свой халат, чтобы напомнить мне, что я упустил. При этом она скривила рот в улыбке и сказала:

– Я даже не знаю, должна ли я себя чувствовать польщенной или нет.

Я не понял, что она имела в виду, и сказал ей об этом.