– Алоха, мистер Алоха! Хеле май, поу кахале!

– Где ты выучился говорить по-гавайски? – удивился я. – Ведь ты сказал: "Входи, этот дом принадлежит тебе".

Он ухмыльнулся.

– Тренировался целую неделю. А когда сегодня утром прочитал в газете о тебе, то подумал, что теперь у меня уже не будет возможности сказать ее вам. Гангстеры что, действительно подняли в воздух вашу роскошную машину?

– Действительно, – подтвердил я. – У вас случайно нет сегодняшнего утреннего выпуска?

У него он нашелся.

История о покушении была разбросана по всей первой странице. В центре страницы "Голливуд Миррор" поместила мою фотографию. Ее вырезали из групповой фотографии, которую сделал один из людей Голда, когда я работал над делом Гвена Кордована. Суровый заголовок гласил:

"ПОКУШЕНИЕ НА ЖИЗНЬ ЧАСТНОГО ДЕТЕКТИВА"

Под ним помещалось более или менее сносное описание событий на стоянке машин.

Мэй Арчер работала в "Голливуд Миррор", но, когда она была убита, газета почему-то дала искаженную информацию. Редакция поступила так же и сейчас. Сообщалось, что меня наняли для того, чтобы я собрал оправдательный материал на Мулдена. Между строчками читалось, что я за деньги готов на все. Газета помещала еще и фотографию, на которой была изображена исковерканная мостовая и обломки металла от моей машины.

– Вы действительно выбрались живым из этой груды обломков? – спросил Дэнни.

Я предпочел ответить честно.

– Нет, я избрал путь наверх. По воздуху.

Он спросил, как будет по-гавайски слово "счастье".

– Помайкай.

– Вы действительно счастливо отделались.

Я еще раз посмотрел на фото и согласился с ним. Потом дал ему доллар вместо обычных полдоллара, и он поставил мою машину на стоянку.

В зале ресторана народу было мало, но я услышал гул голосов из бара, находившегося в подвальном помещении, и подумал, что смогу там встретить Джека Келли за его обычным завтраком. Я не ошибся. Со своим фруктовым соком и овсяной кашей он уже расправился и уплетал теперь яичницу с ветчиной.