Он по утрам занимался бегом и от этой собачьей привычки не отказался даже на отдыхе. Из одежды на гиганте имелись лишь ядовито-желтые огромные трусы. Или это шорты называются? Да какая разница – вряд ли он их нацепил для того, чтобы Тоху озадачивать – девкам местным свои трицепсы и разные ягодицепсы демонстрирует. Унылое создание – ему нечем похвастаться, кроме последствий злоупотреблений стероидами.

Паша, оценив происходящее, недовольно заметил:

– Утро доброе, Антоша. А слабо было в параше поблевать, как белый человек? Все ведь здесь загадили, будто свиньи.

– Привет и тебе, мечта гомосека, – хрипло произнес Тоха. – Слушай, друг, принеси лучше водички, а то я тут не только наблюю, а еще и подохну.

Паша, рукой описав щедрый полукруг, указал на море, шумевшее перед носом:

– Вон тебе водичка – пей, не стесняйся.

– Паш, Земля ведь круглая – принеси водички, и добро к тебе когда-нибудь вернется.

Здоровяк становиться на праведный путь помощи страждущим упрямо не желал:

– Ступай к морю Антоша, ступай. Может утопишься заодно. И смотри детей по пути не распугай – выглядишь ты как труп на последней стадии разложения.

Толкнув умную речь, Паша, развернувшись, последовал куда-то вдаль, параллельно берегу. Наверное, ищет очередных девок, которые еще не видели его яйцебицепсы. А может и мужиков – от этого громадного мешка с дерьмом всего можно ожидать. Подождав, когда качек удалится на безопасное расстояние, Тоха пробормотал ему вслед несколько очень нехороших слов и неспешно поплелся к морю. Ему действительно нужна была вода, хоть какая-нибудь – так почему бы и нет?

Босые ноги увязали в по-утреннему прохладном песке, каждый шаг казался подвигом, а проклятое море будто и не думало приближаться. Тоха уже решил, что не дойдет до него никогда, как тут под ступнями стало влажно.