Стоя на крыльце, ведьма близоруко прищурилась против солнца, оглядываясь. Адамантовые искры сверкали на голых ивовых ветвях. Помедлив, Ивка пошла туда. Ястреб сидел на корточках, прижимая к ладони ледышку, смотрел на ярко-синюю воду. Ивка остановилась у него за спиной.

— Болит?

Он пожал широкими плечами.

— Уходи. Указ об изгнании не был отменен.

Мужчина резко мотнул головой.

— Ты не нужен здесь.

— Пусть она сама мне это скажет.

Ивка неискренне рассмеялась.

— Разве такое говорят пограничнику и герою? Но тебе придется уйти.

Ледышка таяла, капли выбивали ямки в песке. Ивка вдруг заметила, что капли розовые.

— Ты все еще похожа на свои деревья.

— Ну да, Ястреб Крадок! Ты всегда умел добиться своего, — Ивка запнулась, вдруг понимая, что утратила всегдашнее хладнокровие, ведьмовскую выучку. Что кричит. И дальше говорила ясно и холодно (только губы, начиная очередное слово, вздрагивали). — Ты всегда стремился поймать неуловимое, огонь задутой свечи. А поймав, отбрасывал, как ненужное. Чтобы гнаться за новой причудой. И ни капли не думал о той, что остается позади. Ольга…

Он разом повернулся и вырос над ней, так что Ивка отшатнулась.

— А ты, — рыкнул он. — Ты думала о свекрови, когда Ветер привел в тебя в дом? Я помню, как ты стояла на верху лестницы — мосластая дурнушка. Только глаза — те же самые: серые, и ресницы пушистятся, — Ястреб вздернул ее лицо за подбородок, Ивка ощутила кожей липкость его крови. Она высвободилась, дернув головой:

— Еще бы. Девчонка — и герой, щит Берега против Черты. Кто устоит?

Ястреб хмыкнул:

— Ну-ну… А березняк на Русалье, невестушка? Кто вел?