Жарко заполыхали щеки. Ивка переглотнула.

И вспомнила вдруг, о чем мечтала юная: пусть не силой оружия, пусть силой ведовства, но стать щитом для Берега и остановить Черту вместе с Ястребом. Рядом. Пустое.

— Мне не нравится, — отчетливо сказал Ястреб, — что вы лишили государыню права решать. Что вы, как увечную девочку, оберегаете ее от всего: от смерти и от жизни, от боли и от любви. Черта движется. Так что же — не жить?

Леденела на ветру его кровь. Искрились ветви. И ведьма, глава ковена Кромы и ее духовный правитель, произнесла:

— Хорошо. Тебе позволено будет провести с государыней ночь от заката до первого луча. Но будут условия.

Свекор больно сжал Ивкины плечи:

— Говори.

Она высвободилась:

— Во-первых, ты поклянешься сразу же, на рассвете, уехать к себе на заставу и не появляться в Кроме до… цветения фрезии.

Ястреб кивнул.

— Во-вторых, ты не станешь похищать ее из дома.

Ястреб хмыкнул, но кивнул снова.

— Ты не станешь слать ей писем или еще как-то пытаться дать о себе знать. И не воспользуешься ключом.

— Картиной, что я нарисовал Юрке?

— Это ключ.

Ивка вздохнула.

— Слова пограничника с тебя достаточно?

— Ох, мужчина… Еще дашь мне залог. Ястребиные перья. Если ты действительно любишь, — Ивка увидела, как исказилось его лицо. — Не бойся. Я спрячу их в надежном месте. И верну, когда настанет срок.

Его глаза сделались не по-хорошему желтыми, губы дрогнули, он резко выдернул из-за пазухи ладанку на шнурке. Ивка приняла ее в ладонь, заглянула, сунула в складки юбки.

— Приходи на закате. Дай руку, заговорю.

Ястреб покачал головой. Отступил и растворился среди деревьев так мгновенно, словно привиделся.

Когда закат облизал розовым языком ящеричьи спины крыш, Ястреб стукнул дверным кольцом, и ему отворили.