«В перерыве обязательно поговорю с Глендруидом», — решил он наконец, глубоко вздохнул, чтобы окончательно успокоиться, и сосредоточил внимание на докладе. Но перед его глазами продолжала медленно поворачиваться голограмма раздвоенного жезла.

Найти Глендруида оказалось несложно. Платон увидел его возле бесплатного буфета, где сильвангский археолог в одиночестве уничтожал съестные припасы так интенсивно, словно голодал неделю. Вблизи Глендруид выглядел еще более помятым, чем на кафедре: его лицо покрывали полузалеченные язвы и шрамы, а кисти рук напоминали лапы крокодила.

— Приятного аппетита, — вежливо произнес Платон. — Разрешите представиться — Платон Рассольников, профессор археологии. Я хочу сказать, что восхищен вашим докладом…

Глендруид проглотил половину бутерброда, вытер рот салфеткой и протянул Платону руку.

Я не удивлен, — самоуверенно бросил он, — гораздо удивительнее для меня то, что остальные восприняли доклад как-то странно. Это настоящие архивные крысы — материалы полевых раскопок их совершенно не интересуют.

— Они ничего не понимают в археологии, — с готовностью подтвердил его слова Платон. — А вот я специализируюсь как раз на предметах материальной культуры. Признаюсь, в особенности меня заинтересовал ваш ритуальный жезл.

— Сразу видно профессионала! Это один из самых загадочных артефактов, найденных в Большом Конусе. Если бы я сейчас начал рассказывать все, что мне удалось узнать про эти жезлы, нам не хватило бы недели.

— А у вас есть какая-то теория? — осторожно спросил Платон.

— Магия, коллега! В первой части доклада я пересказал некоторые мифологические сюжеты, но мне не дали сказать главное: на Сильванге нет мифологии, есть только хроники, правда, в аллегорической форме. Во времена колдунов…