«Крепкий парень, — отметил Платон, — надо будет как-нибудь спросить его, за что он так невзлюбил сильвангцев. А пока…»

Платон перегнулся через подлокотник и произнес, обращаясь к старшему сильвангцу:

— Это было возмутительно, сэр! Я просто потрясен тем, что на шаранских линиях никак не препятствуют подобному издевательству над пассажирами…

Встретив настороженные взгляды обоих дипломатов, Платон поспешил представиться.

— Платон Рассольников, профессор Галактического Оксфордского университета.

Лица сильвангцев сразу прояснились.

— Приятно познакомиться, профессор, — ответил пожилой. — Мое имя Кинту, я сильвангский атташе по культуре, а это Леза, мой секретарь. Да, нечасто встретишь на этом рейсе образованного человека. Я всякий раз с ужасом ожидаю перелета с Пифея на Шаран, когда возвращаюсь на родину. Какая жалость, что нет прямого рейса на Сильвангу! Но увы — наш космический флот в зачаточном состоянии. А позвольте узнать, что привело профессора Галактического Оксфордского университета в наши края? Я с трудом могу представить, что бы могло заинтересовать вас на Шаране…

— Я лечу к вам, на Сильвангу, — с любезной улыбкой ответил Платон. — Профессор Глендруид, руководящий раскопками Большого Конуса, пригласил меня поработать в местном историческом музее, изучить памятники доирунгийской культуры. Я по специальности археолог, — добавил он для полной ясности.

Кинту утвердительно покивал. Однако в глазах Лезы зажегся едва приметный огонек.

— Я знаком с Глендруидом, — сказал Кинту. — Он известный человек в Ирунгу, хотя, сказать честно, его считают чудаком и неудачником. Вы знаете, что еще его прадед пытался раскопать Большой Конус? С тех пор прошло почти сто лет, а музей по-прежнему спокойно умещается в крошечном двухэтажном здании. Так называемая «сильвангская экспедиция» не приносит нашей стране ни славы, ни прибыли, да еще Глендруид надоедает правительству каждый год просьбами об увеличении ассигнований ни раскопки…