Его очертания настолько совершенны и утонченны, что одна мысль о том, чтобы причинить ему вред, должна казаться кощунственной. Когда я приходил в музей осмотреть новые находки и увидел жезл, я по своему недомыслию и непочтительности осмелился подумать: «Надо бы разобрать его и посмотреть, что там внутри». Но в этот самый миг свет померк в моих глазах, и мне явилось видение существа с белым лицом и глазами без зрачков. Я понял, что это дух жезла, и упал ниц. Дух сказал мне: «Даже не пытайся разобрать этот жезл, а то с тобой произойдет нечто такое, что от твоего тела не останется даже пепла, а про участь твоей души я вообще лучше промолчу». Потом видение исчезло. Я очнулся на полу, и у меня страшно болела голова, — шепотом закончил рассказ Леза.

Платон хотел было деликатно посмеяться, но заметил, что Кинту воспринял рассказ секретаря более чем серьезно, и прикусил язык.

Под потолком замигали красные лампочки, и из невидимых динамиков раздался голос, объявляющий, что лайнер входит в атмосферу Шарана. Прозвучала просьба пассажирам занять свои места, но никто и ухом не повел; галдеж даже усилился, и шахтеры, пошатываясь, побрели в сторону выхода.

— Не тревожьтесь, перегрузок не будет, — успокоил Платона атташе. — Гравитация на Шаране слабая, атмосферы почти нет. Над их главными городами, Холлинтауном и Шленкер-сити, возведены защитные купола, а остальные поселения не более чем наземные станции рядом с шахтами. Что же, уважаемый профессор Рассольников, было приятно с вами познакомиться. Когда прибудете в Ирунгу, приходите прямо во дворец правителя, скажите, что от меня, и вам подыщут подходящее жилье. Сразу хочу предупредить вас — не останавливайтесь в местных гостиницах, а то однажды утром можете не проснуться.

— Высокий уровень преступности или ненависть к иностранцам? — на всякий случай спросил Платон.

— У нас всегда неважно относились к гостям с других планет. А если вас, чего доброго, примут за шаранца, что довольно легко…