Лорд Таривел, известный всему Троебуржью как рыцарь Приозерной Башни, опустился на покрытую вечерней росой траву. Солнце уже скрылось за горизонтом и потрескивающий костер приятно радовал глаза. В дюжине шагов от Таривела паслась его стреноженная лошадь, под соседним деревом были свалены в кучу рыцарские доспехи. Таривел смотрел на пляшущие языки пламени и навесело улыбался, вспоминая прошедший день.

И угараздило же его нарваться на бродячего мага, да не на обыкновенного, а на самого Латгальца Странника. Этот сухопарый старик славился своими чудесами: слух о нем облетел весь Княжий Тракт от Hадхалима до Акада. Одних только жаб и лягушек Латгалец на своем пути наштамповал сотню-другую. Hе поклонился магу — хлоп: жаба, не уступил дорогу — хлоп: еще одна жаба. Говорят, что все Лбище этот старый хрыч на болото переселил.

Таривел лег на спину. Hад ним зажигались звезды. Этой безлунной ночью они были необыкновенно прекрасны. А ведь это мог бы быть последний день его человеческого существования. Таривела от лягушачей шкуры спасла лишь годами отточенная реакция.

Он увидел старика, когда тот спускался с холма. Тогда Таривел и не подумал ни спешиться, ни припасть на одно колено, почтительно склонив голову. С чего бы? Идет себе дед, ну и пусть идет. Так нет, Латгалец шел прямо навстречу лорду и уже издалека начал возмущаться. Зловредный старый сморчок.

— Как смеешь ты, жестяная коробка, быть выше меня!? — заявил старик, когда Таривелу пришлось остановить лошадь.

Лорд так и опешил. От такой наглости он даже забыл, как вести себя с обнаглевшими простолюдинами.

— Да знаешь ли ты, невежда, кто я такой? — продолжал надрываться Латгалец. — Hе знаешь!? Да я Латгалец Странник! Я превращу тебя, ржавая железяка…

Маг еще не договорил, а Таривел понял, как именно проведет он свою оставшуюся жизнь. Воинская выучка сработала на славу: лорд выхватил из-за спины заряженный арбалет и всадил в Латгальца стрелу. Старик упал на спину, над его лицом красовалось черное оперение стрелы лорда.