Вспомнив все это еще раз, Таривел покрылся холодным потом, минутой позже и квакать ему пожизнено на болоте.
Лорд долго не мог заснуть, ворочался с боку на бок. Сон пришел сквозь дым погасшего костра. Всю ночь Таривелу снились болотные топи, огромные зеленые жабы и Латгалец Странник, взлохмаченный старик, стоящий посреди болота и вопящий безумным голосом: «Ты проклят!!!»
Лорд с криком проснулся. Солнце едва окрасило восток алым светом. Где-то пел соловей. Было необычайно тепло, но Таривела бил озноб. Лорд взглянул на свои руки, на покрытые утренней росой сапоги и вздохнул с облегчением. Он то боялся увидеть короткие, липкие лягушачьи лапы. Слава Богу, все было в порядке.
Таривел поднялся на ноги и сладко потянулся, приветствуя новый день. Чувствовал он себя великолепно, только почему-то хотелось мух.
«Спаситель»
Больше всего Ситур почему-то переживал за свои руки. Может это и могло показаться смешным, но тогда юмор был бы черным. Даже когда охранники окатывали его распятое тело ледяной водой, даже тогда Ситур не удосуживался поднять голову. Hо лишь солнце подымалось над тюремной стеной вор продирал разъеденные потом глаза, вскидывал голову и морщась от боли разглядывал свои посиневшие ладони. Кожанные ремни туго стягивали запястья. И еслы бы Ситур не разминал ладони, то лишился бы пальцев уже на второй день.
Пальцы начали неметь к вечеру первого дня. В тот день дыбу слева заняла огневолосая саботажница Лава. Из одежды на ней был только проржавевший пояс целомудрия. Теперь в тюремном дворе замка Тифог все четвере дыбы были заняты. Справа от Ситура вот уже второй день висел мародер из Hадхалима. Темнокожий Шмал почти не шевелился, а только иногда тихонько стонал. Он исчез первым.