Он не помнил, закрыл ли за собой дверь, но, когда он обернулся, дверь была закрыта.

Он отыскал Крис в темном чулане на третьем этаже. Она лежала у стены и гладила левой рукой полинявшего розового кролика, а правую руку прижимала ко рту, всасывая с мизинца последние капли наркотика. Чулан был наполнен бесчисленными запахами: грязные потные носки пахли как пригоревшее жаркое, старый шерстяной жакет от сырости подернулся плесенью, швабра, покрытая пылью и грязью, пучки полусгнивших трав...

- Крис?

Она медленно подняла голову и увидела его. Ее глаза долго оставались бессмысленными, и наконец она расплакалась.

- Уходи!

В темноте над головой среди тишины и шорохов старого дома Руди услышал сильные удары кожистых крыльев, которые быстро исчезли.

Руди наклонился к ней. Сердце готово было выскочить из груди. Он отчаянно хотел коснуться ее, поговорить с ней.

- Крис... пожалуйста... Она отвернулась и рукой, гладившей кролика, неловко попыталась ударить его, но промахнулась.

Руди мог бы поклясться, что слышит, как где-то слева, дальше по коридору, кто-то считает золотые монеты. Но когда он выглянул из чулана и прислушался, в коридоре было тихо.

Крис с жалкой улыбкой пыталась заползти глубже в чулан. Он вернулся и с трудом протиснулся к ней.

- Кролик, - сказала она пустым бесцветным голосом. - Ты раздавишь кролика.

Он оглянулся. Правое колено его упиралось в мягкую розовую головку. Он вытащил зверька из-под колена и бросил в угол чулана. Крис с отвращением смотрела на него.

- А ты не изменился, Руди. Уходи.

- Я пришел из армии, Крис, - мягко сказал он. - Меня отпустили по состоянию здоровья. Я хочу, чтобы ты вернулась, Крис.

Она не слушала его, но отползла еще глубже в чулан и закрыла глаза. Его губы несколько раз вздрогнули, как бы пытаясь произнести слова, которые он говорил много раз. Но он ничего не сказал, а только закурил и сел у двери чулана, ожидая, когда она вернется к нему. Он восемь месяцев ждал этого, ждал ее возвращения, с тех самых пор, как она написала ему в армию, что уходит жить с Джоном в доме.