Он услышал странные звуки, как будто что-то крошечное поднялось на площадку со второго этажа и пряталось в тени. Это что-то стеклянно захихикало, как будто кто-то слегка притронулся к клавесину. Руди знал, что смеются над ним, но не смог сдвинуться с места.

Крис открыла глаза и взглянула на него с ненавистью.

- Зачем ты пришел сюда?

- Но ведь мы должны были пожениться.

- Убирайся отсюда.

- Я люблю тебя, Крис.

Она ударила его ногой. Было не больно. Он медленно попятился из чулана.

Джон был внизу, в гостиной. Блондинка, открывшая дверь, пыталась стащить с него брюки. Он отнекивался и пытался отстранить ее дрожащей слабой рукой. На полке стоял проигрыватель и вертелась пластинка с "Большой ярко-зеленой машиной для удовольствий" Саймона и Гарфункеля.

- Плавится, - негромко сказал Джон. - Плавится, - и он указал на большое тусклое зеркало над каминной доской. Камин был забит полуобгоревшими пакетами из-под молока, обертками конфет, старыми газетами и кошачьим пометом.

- Плавится!!! - внезапно взревел Джон и откинулся, закрыв глаза.

- Заткнись! - сказала блондинка, прекращая, наконец, свои попытки.

- Что с ним? - спросил Руди.

- Чего-то нализался.

- Но что же с ним?

Она пожала плечами.

- Говорит, у него тает лицо.

- Марихуана?

Блондинка с неожиданным подозрением взглянула на него.

- Эй, а ты кто такой?

- Друг Крис.

Она еще глядела на него, но плечи ее опустились, тело расслабилось, и Руди понял, что она поверила ему.

- Я думала, ты из этих, которые все разнюхивают, знаешь? Ну, из полиции.

На стене за ее спиной висел плакат, на нем выгорела полоса, которой ежедневно касалось солнце. Руди с беспокойством оглянулся. Он не знал, что делать.