Руди невольно выдохнул. У него закружилась голова. Он отступил. Последние лучи заходящего солнца прорывались над жилыми домами. Когда и они потухли, Руди снова вошел в дом, сжимая в руке туристский рюкзачок.

Он не помнил, закрыл ли он входную дверь, но когда обернулся, она оказалась закрытой.

Крис он нашел на третьем этаже. Она лежала у стены возле туалета, одной рукой поглаживая грязную розовую кроличью шкурку, а другую она поднесла к лицу. Согнув мизинец колечком, она обсасывала сустав. Из туалета тянуло различными запахами: резкий аромат высушенных потных носков, шерстяных сохнущих кофточек… от швабры в углу снисходительно несло окаменевшей пылью. И еще запах сена, в котором неизвестно сколько времени провалялась Крис. Запах шел от нее. Такой приятный…

— Крис?

Она медленно подняла голову и увидела его. Затем, так же медленно, она сфокусировала взгляд и закричала:

— Убирайся!

В прозрачной тишине дома, переполненного всевозможными шорохами выше и ниже, в темноте Руди услышал звук хлопающих крыльев, яростно бьющих по воздуху. Потом наступила тишина.

Руди присел на колени рядом с девушкой, его сердце отчаянно стучало. Он хотел достучаться до нее, поговорить с ней.

— Крис… пожалуйста…

Она отвернулась, и рукой, в которой все еще сжимала кроличью шкурку, принялась неуклюже шлепать его.

На мгновение… Руди мог бы поклясться, что слышит, как кто-то пересчитывает тяжелые золотые монеты где-то справа и чуть ниже, не на третьем этаже. Но когда он повернулся и заглянул через дверь в туалет, пытаясь определить, откуда идет звук, тот стих.

Крис, последовав за ним, попыталась заползти в туалет.

На ее лице играла улыбка.

— Кролик, — вяло сказала она. — Ты раздавил кролика.

Руди посмотрел вниз. Его правое колено стояло на мягкой шкурке розового кролика. Он убрал колено и зашвырнул шкурку в угол клозета. Девушка без гнева посмотрела на него: