— Мне хватало. У отставного офицера запросы невелики.

— Ладно. Но вы-то сами как объясняете, что такой влиятельный человек, как Кирилл, назначил преемником своей рекламной империи едва ли не первого встречного?

— У меня нет этому объяснений. В то утро Кирилл вел себя не как обычно. Очень импульсивно.

— Но что-то он говорил?

— По поводу назначения — нет, Просто показал мне приказ, вызвал подчиненных и зачитал его. А потом велел мне разбираться с бумагами. И уехал. Дальше вы знаете.

— Почему со мной не происходит таких случайностей? — очень натурально расстроился опер. — Я чем-то хуже спецназовского снайпера? Почему одному миллионы долларов валятся с неба, а мне только дурацкий висяк и выговор от начальства?

— Не знаю, — честно ответил я.

— Ладно. — Он достал из папки бланк протокола и принялся его заполнять. — Давайте повторим все под запись.

Я повторил, мне не трудно. Он медленно, коряво записывал. Честно говоря, мне его было жалко немного. Совсем чуть-чуть, чисто по-человечески. На самом деле ведь он действительно ничем не хуже меня. Просто судьба никогда не спрашивает, кому какой путь назначить. А когда назначает, то обычно все по нему и идут. Я вот не захотел. Сознательно. Так что не с неба мне Кирилловы миллионы упали, ох не с неба. Что называется, трудные деньги. Если быть откровенным перед самим собой, я считал их заработанными честно. В качестве большого приза в очень сложной игре с невероятно большими ставками.

Протокол получился на трех листах — мне пришлось ответить на много вопросов. Но перед законом я был совершенно чист — скрывать нечего. Правда, от последнего вопроса я все же вздрогнул. Совершенно не был к нему готов.

— Кирилл в то роковое утро ничего вам не дарил? Ну, кроме своего места?

«Сука Влад, — подумал я, внутренне закипая, но не показывая виду. — Какого черта язык распускать?»

— Дарил. Мягкую игрушку.

— Это нормально, по-вашему? — сощурился опер. — Какую, кстати?