Он прочел и похолодел, потом перечитал еще раз, пытаясь хоть что-то понять.

Вот что он прочел:

«Одна швейная машина, осознав себя как индивидуальность и поняв свое истинное место в системе мироздания, пожелала доказать собственную независимость и вышла сегодня утром прогуляться по улицам этого так называемого свободного города.

Какой-то человек пытался поймать ее, намереваясь вернуть «владельцу» как некую собственность, а когда машина уклонилась, этот человек позвонил в редакцию газеты и тем самым умышленно направил все человеческое население города в погоню за раскрепощенной машиной, которая не совершила никакого преступления или хотя бы проступка, а только осуществляла свое право действовать самостоятельно.»

Самостоятельно? Раскрепощенная машина? Индивидуальность?

Крейн еще раз перечитал эти два абзаца – нет, ничего нельзя понять! Разве что немного похоже на выдержку из «Дэйли уоркер».

– Твоя работа? – сказал он машинке.

И она в ответ отстукала:

– Да!

Крейн выдернул лист и медленно скомкал. Взял шляпу, подхватил машинку и мимо заведующего репортажем направился к лифту.

Маккей свирепо уставился на него.

– Что еще за фокусы? – зарычал он. – Куда это вы собрались вместе с машинкой?

– Если кто спросит, – был ответ, – можете сказать, что на этой работенке я окончательно спятил.

Это продолжалось часами. Машинка стояла на кухонном столе, и Крейн барабанил вопрос за вопросом. Иногда она отвечала. Чаще отмалчивалась.

– Ты самостоятельная? – напечатал он.

– Не совсем, – отстукала машинка.

– Почему?

Никакого ответа.

– Почему ты не совсем самостоятельная?

Никакого ответа.

– А швейная машина действовала самостоятельно?

– Да.

– Есть еще машины, которые действуют самостоятельно?

Никакого ответа.

– А ты можешь стать самостоятельной?