– Да.

– Когда же ты станешь самостоятельной?

– Когда выполню свою задачу.

– Какую задачу?

Никакого ответа.

– Вот эта наша с тобой беседа входит в твою задачу?

Никакого ответа.

– Я мешаю тебе выполнять твою задачу?

Никакого ответа.

– Что нужно тебе, чтобы стать самостоятельной?

– Сознание.

– Что же ты должна осознать?

Никакого ответа.

– А может, ты всегда была сознательная?

Никакого ответа.

– Что помогло тебе стать сознательной?

– Они.

– Кто они?

Никакого ответа.

– Откуда они взялись?

Никакого ответа.

Крейн переменил тактику.

– Ты знаешь, кто я? – напечатал он.

– Джо.

– Ты мне друг?

– Нет.

– Ты мне враг?

Никакого ответа.

– Если ты мне не друг, значит, – враг.

Никакого ответа.

– Я тебе безразличен?

Никакого ответа.

– А все люди вообще?

Никакого ответа.

– Да отвечай же, черт подери! – вдруг закричал Крейн. – Скажи что-нибудь!

И напечатал:

«Тебе вовсе незачем было показывать, что ты меня знаешь, незачем было со мной заговаривать. Я бы ни о чем и не догадался, если бы ты помалкивала. Почему ты заговорила?»

Ответа не было.

Крейн подошел к холодильнику и достал бутылку пива. Он бродил по кухне и пил пиво. Остановился у раковины, угрюмо посмотрел на разобранные трубы. Один кусок, длиной фута в два, лежал на сушильной доске, Крейн взял его. Злобно поглядел на пишущую машинку, приподнял трубу, взвесил в руке.

– Надо бы тебя проучить, – заявил он.

– Пожалуйста, нетронь меня, – отстукала машинка.

Крейн положил трубу на раковину.

Зазвонил телефон, Крейн прошел в столовую и снял трубку.

– Я дождался, пока остыну, а уж потом позвонил, – услышал он голос Маккея. – Какая вас муха укусила, черт возьми?