А судя по тому, как топорщились плечи куртки из дубленой кожи и отвисли латаные-перелатаные коленки штанов, юноша являлся далеко не первым владельцем почти отслужившей свой век походной одежды. Новым на всаднике был только плащ, да и тот уже успел порваться в парочке мест да покрыться пятнами въевшейся в материю грязи. Лат на юноше не было, только свисавший с пояса меч в перехваченных стальными полосками кожаных ножнах; новенький, еще не побывавший в бою щит, стальные наручи на крепких руках да начищенные до блеска посеребренные шпоры выдавали его принадлежность к благородному сословию герканских воителей.

Небогатый и, судя по свежести красок на щите, лишь недавно удостоившийся высокого титула рыцарь выбрал совсем неподходящее время и место для путешествия. До побережья Немвильского озера оставалось не более пары миль. Он ехал туда, откуда только что бежали его соотечественники; он неумолимо приближался к войне, хотя был одет неподобающим для ратных свершений образом. Под беспечно расстегнутой аж до самого пупка курткой не было даже легкой нательной кольчуги, да и меч всадника казался чересчур тонким и коротким, то есть непригодным для настоящего боя.

Однако путника, едущего в сторону пограничного берега, на который со дня на день, а может, и с часу на час должен был ступить стальной сапог шеварийского захватчика, язык не поворачивался обвинить в скудоумии или в легкомыслии. Несмотря на молодость лет, стройную фигуру и красивые, хоть не утонченные черты лица, рыцарь, без всяких сомнений, принадлежал к числу бывалых вояк. Мерно раскачиваясь в седле, он вроде бы спал, но на самом деле его острый взор пронизывал каждый куст вдоль обочины, осматривал крону и ствол каждого деревца, мимо которого проезжал. Правая ладонь всадника держала уздечку, но находилась в непосредственной близости от рукояти меча. Уродливый шрам, время от времени выглядывающий из-под грязных от пота и пыли волос, служил наилучшим доказательствам того, что воин уже успел побывать в переделках и уже ступал на грань, за которой ждала смерть.