Одним словом, хоть воевать с шеварийцами рыцарь явно не собирался, но он отдавал себе отчет, куда едет и насколько плачевными могут оказаться последствия его бесстрашного поступка. Что же касалось свидетелей вальяжной конной прогулки одинокого всадника, цель его путешествия оставалась для них загадкой, да такой интригующей, что они решились покинуть засаду и о том расспросить.

На лице юноши не дрогнул ни один мускул, когда из кустов, ломая ветки и угрожающе позвякивая обнаженным оружием, показалась троица солдат в полном походном обмундировании цвета пехотного полка герцога Мервинга. Их и еще четвертого стража дороги, благоразумно оставшегося в засаде и сейчас целившегося в его грудь из арбалета, всадник заметил еще несколько шагов назад. Однако это обстоятельство не заставило его развернуть коня и поспешно умчаться восвояси. Солдаты были герканскими, а проездные бумаги благородного мужа были в полном порядке.

– Кто таков? Куда прете? – строго произнес солдат с нашивкой фельдлайтера на плече, имевший странное представление о том, как должно уважительно обращаться к рыцарю.

– За языком следи, кнехт! – ответил всадник без злости, протягивая командиру патруля припрятанный за пазухой свиток. – Не все такие добрые, как я. За твое «прете» и сапогом в рожу схлопотать недолго…

Дерзкий солдат ничего не ответил, лишь презрительно хмыкнул, а затем, небрежно воткнув в землю меч, развернул перепачканными землей да травой ручищами гербовую бумагу. Губы служивого беззвучно шевелились, а седоватые усы подергивались. Сразу было понятно, что читать он толком не умеет, но в буквах да слогах все же разбирается.

– Так значица, вы есть благородный рыцарь фон Херцштайн… – подозрительно щурясь, произнес командир патруля, свернув казенную бумагу, но не торопясь вернуть ее владельцу. – … И по землям герцогства путешествовать изволите, да в такую неспокойную пору. Что ж в бумаге вашей про цели поездки ничегось не прописано? Непурядок!