В дверь осторожно постучали.

Варлека быстро переключила комп на придверную камеру. Перед дверью номератопталась коридорная барышня. Её потная физиономия была закутана в зелёнуюгостиничную тряпку. Бурлеска, впрочем, уже видела её лицо — когда получалаключи от номера. Откровенно говоря, хиджаб ей был уже не нужен. Хотя кто егознает… мужчины бывают разные… Пр-роклятые гады.

— Вам письмо, — гукнула тётка в придверный переговорник.

— Оставьте у двери, — распорядилась Варлека, не вставая с места. Онавстревожилась: бумажное письмо наверняка означало что-то нехорошее.Разумеется, гостиничная администрация должна была его проверить, но всё-таки.

— Горшок ваш? — буркнула коридорная, нагибаясь.

— Мой. Пожалуйста, уберите и принесите новый, — тяжело выдохнула Варлека,чувствуя, как духота наваливается на неё с новой силой.

Она подождала, пока шлёпанье ног в коридоре затихнет, ещё раз осмотрела камеройпространство — вроде никого не было, — потом осторожно приоткрыла дверь. Наковрике лежал белый конверт с серебристым металлизированным краем. Судя помаркировке, срочное. Дорогое удовольствие. Единственная на сегодняшний деньгарантия конфиденциальности: чирикать пером по бумаге. Всё остальное ненадёжно,гадские квантовые компьютеры ломают любые коды…

Стоп, занимаемся делом. Конверт. Обратный адрес парижский. Отправитель —профессор Альфонс Рейке. Что-то смутно помнится, был ведь в её жизни какой-тоРейке… очень давно, ещё до всех этих дел… как будто века прошли. Кажется, скафедры судебной психологии. Не он ли автор книги «Покушение на личнуюнеприкосновенность»?.. А-а! Ну конечно! Он же за ней ухаживал — в такой смешнойстаромодной манере. Но она предпочла археолога, потому что её тогдашняя подругаАвгуста Торанс ей сказала… хм, а ведь он кем-то приходился Августе? Муж,брат, любовник? Отец? Боже мой, отец — сейчас это слово стало отвратнодвусмысленным, бывает ведь и это самое… нет, только не плакать, нет, не надо.