Граймс обменялся парой слов с капитан-лейтенантом Дюфаи, который руководил работами, затем спустился в двигательный отсек. Оказавшись в секции инерционного двигателя, коммодор некоторое время только в полном недоумении озирался по сторонам. Роско и его помощники копошились среди разбросанных повсюду обломков и запасных частей. Больше всего их деятельность напоминала собирание огромной трехмерной головоломки.

— Все будет в порядке, капитан, — заверил его лейтенант. Похоже, ему в это не слишком верилось — и Граймсу тоже.

— Хорошо, если так, — отозвался он.

Кто-то поднимался в лифте наверх. Граймс решил воспользоваться этим и добраться до рубки управления: в навигационном оборудовании он разбирался получше, чем в двигателях. Но сначала надо было пройти через помещения офицеров. И Граймс почти не удивился, когда услышал голос коммандера Лэзенби:

— Привет, Джон.

— Привет, Мэгги.

— Ты занят?

Он пожал плечами.

— Похоже на то.

— Но мы столько лет не виделись. Идем в мою конуру. Выпьем, перекусим — благо губернатор Зихэн-Сити платит. Бой Уандер его раскрутил.

— Он мог бы поставить меня в известность.

— С какой стати? Впрочем, он теперь в списке погибших и пропавших без вести. И, судя по всему, сам себя посмертно представил к награде — Большой Галактический Крест.

— С золотыми кометами.

— И с платиновыми спиральными туманностями, — она рассмеялась, отодвигая дверь салона. — Входи, путник. Дай отдых усталым ногам. Здесь Дом Свободы. Можно плевать на ковер и называть кота ублюдком.

— А ты все та же, Мэгги, — уныло произнес Граймс, глядя на нее. — Хотел бы я…

— Ты хотел, чтобы твоей женой была я, — продолжила она, — а не эта крошка-бакалейщица. Но ты всегда боялся мне об этом сказать, не так ли, Джон? Ты боялся — что может предложить простой грубый космолетчик этологу высшей квалификации? Так вот, могу тебе сказать как специалист: мы с тобой оказались жертвами обстоятельств.