- Я не совсем понял.

- Ну, может быть, это станет яснее, если подумать о случаях разобщения этих сторон метода. В памфлете, фантастической сатире часто нам представляют гипотезу, втиснутую в модель мира вполне реального; в приключенческой фантастике - модель несуществующего мира без центрального ядра, стержня, без гипотезы. Я думаю, здесь фантастику подстерегает наибольшая опасность не достигнуть уровня литературы.

- Слишком тонкая грань?

- Да. Слишком прямое следование гипотезе искажает поневоле пропорции реальной модели, но тогда стрела памфлета идет мимо цели - она бьет по произвольно искаженной действительности, по заведомо упрощенному быту.

- Собственно, в приключенческой фантастике происходит зачастую очень сходное - за отсутствием конфликта автору остается лишь описание своей придуманной действительности, описание, оживляемое приключениями.

- Верно. Нет того неведомого, в столкновении с которым открывается правда о человеке. Остается описание придуманного мира, которое длится до его исчерпания, а так как детали можно множить произвольно и до бесконечности, то существует реальная возможность появления космических дилогий, трилогий и эпопей...

- Не совсем понимаю. Разве неведомый мир не есть твое неведомое?..

- О нет! Мир - лишь форма его проявления.

- Так мы не договоримся до сути. Ты давай поконкретней.

- Ладно, попробую. Вот, например, "Солярис". Лем вводит рациональный элемент, то есть то, что уловимо лишь логически, - бесконечную изменчивость форм живого. Это есть внутренняя главная идея книги. Она воплощена в виде гипотезы о живом Океане Солярис. Мир планеты двух солнц возникает уже по необходимости - попробуй поставь эту идею в рамках реальной модели.

- О, теперь ты говоришь почти просто.