Результат, конечно, был плачевный — но, как успокоила себя американка, первый пончик всегда комом. В следующий раз это чудо не будет рисовать каракули на веках вместо аккуратной линии и ковылять на каблуках, как на костылях. И очки ей надо подобрать другой формы… Оборотень намечала фронт работ, не отдавая себе отчет, что впервые с момента суда она была так увлечена, что ей больше не мерещились Энни и Константин… и Ричард.

Всю дорогу до парка Ксюше казалось, что встречные люди смотрят на неё, неуклюжую, и втихомолку смеются. Но вместо того, чтобы стушеваться и убежать домой, ей пришлось вздернуть подбородок и продолжить путь. Влада не собиралась сдаваться так легко — она вообще не привылка сдаваться, о чем и заявила подруге по несчастью. И Ксюше, видимо, тоже придется этому научиться.

По приближению к желтым домам решимость девочки таяла — и она добровольно передала руководство непослушным телом Владе. Та сказала, что ей и даром такое счастье не нужно — но взяла управление в свои руки. Ксюше оставалось только смотреть.

"Влада, а вдруг он не придет?"

— Тогда я ему ухо откушу.

"А вдруг придет?"

— Тогда не откушу, — призадумавшись на миг, решила девушка. — Да что ты так паникуешь, а? Как будто впервые на свидание… что, впервые?!

И обротень расхохоталась так, что ей пришлось сесть прямо на бордюр и утирать выступившие слезы — хорошо, что тушь была водостойкая.

Ксюша намекнула Владе, что она ведет себя несколько… нетактично, на что та ответила ещё более нетактично, что ей, в общем-то, до лампочки. Но в пятнадцать лет — и ни разу не встречаться парнем!..

Когда они подошли к месту встречи, Влада всё еще периодически хихикала, а Ксюша обиженно молчала и кляла судьбу-поганку. То есть была слишком занята, чтобы восхищаться Артемом — как всегда, великолепным и сияющим белоснежной улыбкой. Впрочем, улыбка его была несколько натянутой.