— Никто не волен выбирать, — чтобы отвлечся от мыслей, Влада объясняет Ксюше кое-что из жизни нелюдей. — Если ты рождаешься светлым, значит, ты светлый. Можно, конечно, вообще отказаться от силы, но ты не можешь измениться.

— Как-то это нечестно.

Влада пожимает плечами — она об этом ни разу не задумывалась. Просто приспосабливалась к своей жестокой и хищной силе, кроила свою душу под неё.

— Ну всё, хватит с тебя впечатлений.

— Подожди, а эта девушка…

— Завтра, детка. Завтра.

— 5 —

Прошло уже много "завтра" и "не сейчас", и неприступный айсберг души оборотня начал таять. И Ксюша постепенно привязалась к своей второй половинке, как привыкают к строптивой сиамской кошке, которую нужно приручать долго — но которая потом будет верней и преданней любой собаки. Странно, что слова "предательство" и "преданность" однокоренные, да?

"В английском — нет", — отозвалась Влада. Они лежали, глядя в сумрак на неспешные передвижения домового, на пролетевшую мимо окна ведьму на помеле, опаздывающую на ежемесячный слет. Девочки привыкли проводить полчаса перед сном, разговаривая обо всем на свете, перемывая косточки одноклассникам, обсуждая, почему так давно нет вестей от Артема.

"Но что-то есть в этом совпадении… Знаешь, Ксюша, чем преданней человек, тем больнее предательство".

Ксюша замерла — они опять приблизились к шлагбауму, к болевой точке, за которую Влада не пропускала никого. На этой запретной зоне обитали призраки Константина, Энни, ведьмака Майка и молодого темного жреца, погибших из-за какой-то роковой ошибки Лаки, Черной Кошки. В этот раз Влада молчала долго, раздумывая, стоит ли впускать кого-то в сокровенные тайники отчаяния…. и решилась.