Ксюша подхватила на плечо сумку и выскочила из зала. Продолжила разговор шепотом.

— С чего ты взяла?

Но Влада, оказавшаяся, в общем-то, на редкость неприветливой, снова замолчала надолго. Ну и ладно, не больно-то и хотелось.

Хотя, на самом деле, к Ксюша начали закрадываться мысли о том, что, может быть… может быть, всё не так уж плохо. Девочка зачитывалась фэнтези и набиралась смелости мечтать что когда-нибудь небольшое чудо выпадет и на её долю. И вот, в первый же день — упоминание о том, что Светка Мышкина — ведьма! Света, конечно, была странной — почти ни с кем не дружила, носила всё черное, красила волосы в ядерно-фиолетовый. Зато всегда говорила то, что думает — и за это Ксюша её уважала… издалека, со своей передней парты.

Ксения была отличницей — вид ботаников, подвид очкариков. Такая классическая, затюканная добросердечными подружками девица — в меру долговязая, нескладная, стесняющаяся каждого движения и оттого еще более неловкая. К тому же, одевалась совершенно безвкусно… Ну что это такое — дурацкая кофта в сине-оранжевую полосочку, джинсы, конский хвост, очки. И ни грамма косметики.

Так сокрушалась Влада, глядя на своё новое тело через чужие голубые глаза. Сокрушалась, впрочем, очень вяло и с неохотой — так, как делала всё в последнее время, после ареста. На предварительном слушании, потом во время заключения — всё это помнилось, как в тумане. Потом — визит Темного Знахаря, его шипящее "я тебе задолжал", обещания смягчить приговор. Влада, которую когда-то называли Лаки — Счастливая — не сказала ни слова. Ей было всё равно.

Но сейчас она постепенно начала возвращаться к жизни… и ей хотелось делать это в обиталище, чуть более симпатичном.

Влада твердо решила забыть всё — и начать новую жизнь. Сжечь мосты, обрубить канаты. Это было несложно — с родителями сейчас жил её искусно созданный двойник, а друзья… а друзей у неё больше не было. Девчока порадовалась, что телом сейчас управляет Ксения — не хотелось снова плакать, кусать в кровь губы.