– Во-первых, ты мне нравишься. А во вторых, твоя болезнь сейчас в такой стадии, что ты не вынесешь переезда.

– Ну сюда-то я приехал сам, – возразил Зигмунд.

– Да, но с той поры многое изменилось. Ты, огорчу тебя еще раз, заразился раздвоением позвоночника, а все потому что ел из одной миски с заразным больным.

– Но ты же сама меня заставила!

– Да, твоей вины в этом нет. Но если болезнь будет прогрессировать, тебе назначат пунцию. Ты ведь знаешь, что такое пунция, да? Это больно. Это больнее, чем просто смотреть. Так ты будешь хорошим мальчиком? Теперь отдай ключ.

В этот же день пришли два санитара, накрыли еще живого старика тряпкой и вынесли на носилках. Потом вынесли и коврик, на котором спал Зигмунд.

– Радуйся, теперь будешь спать на кровати, – сказали они и Зигмунд послушно лег на кровать, пропахшую смертью. На стене виднелись надписи: плохо, хуже, еще хуже, совсем плохо. Зигмунд не мог отделаться от чувства, что эти надписи относились к нему.

Он решил вести себя хорошо, до поры до времени.

Майя оказалась не так доступна, как показалось Зигмунду сначала. Майя стала каризна и изобретательна.

– Я отдамся тебе тогда, – говорила Майя, – когда увижу, что ты любишь всей душой. Тебя выдают губы: ты такой хищный и свирепый. Смирись и будет хорошо.

Стань мягким и будешь иметь меня всю. Сильные женщины любят мягкость.

Зигмунд изо всех сил пытался стать мягким. Майя день деньской играла с ним в такси: это означало, что он носил ее на руках, а она платила по счетчику поцелуями. К концу дня Зигмунд так уставал, что ни о чем не мог думать.

Кормили плохо и Зигмунд сильно исхудал. Майя весила килограм под девяносто; уже побаливало сердце и начинал шалить желудок от несвежей пищи. Но он никак не мог уйти без ключа. Наконец он не выдержал.

– Майя, я хочу тебя всю! – сказал он, – посмотри на меня, я мягок и слаб, я как воск в твоих пльцах, я обожаю тебя, будь моей.