— Хм, все верно, — удивился Хальгар, — Хотя, если честно, не ожидал таких познаний от молодого воина-карнелийца.

Роланд скромно потупил глаза и тотчас наткнулся на насмешливый взгляд Тирри. Источником познаний карнелийца, конечно же, был звереныш. Любознательный от природы, Тирри никогда не упускал случая пополнить свои знания: беседа с бродячим монахом, речь проповедника, подслушанный разговор каких-нибудь ученых людей — он черпал их отовсюду. А потом, вечерами, пытался пересказать все это, вместе со своими рассуждениями, Роланду. Карнелиец переносил это стоически, а иногда даже кое-что запоминал.

— Но в Писании также сказано, — продолжил Хальгар, — что перед тем как нанести последний, сокрушительный удар, Сын Божий неоднократно ранил Врага.

— Да, припоминаю, — карнелиец поскреб затылок. — Кажется, отрубил вначале рог, вырвал язык, оборвал крылья, по-моему, даже глаза выковырял.

— Роланд! Что ты говоришь? — Хальгар нахмурился, но затем махнул рукой. — Так или иначе, на землю пали семь его частей, позднее их стали называть Проклятыми Осколками: Сердце, Рог, Глаз, Клыки, Язык, Крылья и Хвост. Последний, впрочем, в некоторых апокрифах заменяется на Туловище... Так вот, Роланд, Сын Божий сильно устал после этой битвы и не смог развеять все эти останки. И тогда, чтобы никто не мог найти их и собрать воедино, он оставил Святые Печати.

— А почему же он не уничтожил их после, когда отдохнул?

— Ты забываешь, Роланд, после битвы Сын Божий вознесся на небо в окружении ангелов Господних. Понимаешь?

— Честно говоря, не очень, — вздохнул карнелиец.

Хальгар несколько помрачнел.

— Скажем так, я тоже всего не понимаю, — признался он. — Но ведь главное в учении — Вера, а не Понимание.