Разведчики повалились на землю – а над ними пронеслась исполинская гудящая туша. Стуолмедон успел разглядеть только пару огромных равнодушных глаз и множество лап с иззубренными крючками на концах.

Чудовище умчалось прочь и все снова затихло. Стуолмедон медленно, буквально продавливая плотный воздух, поднялся на ноги, отмахнулся от плавающей кругом мелюзги, и задумчиво спросил:

– Значит, хищников быть не должно?

– Необычно, – согласился Рейтулоон, подозрительно озираясь по сторонам. – До города совсем близко. Как туземцы терпят таких тварей по соседству? Да еще летающих…

– Откуда оно взялось?

– Кажется, сидело на том дереве… Берегись!

На сей раз разведчики, не сговариваясь, схватились за плотное зеленое одеяло, растущее на одном из стволов. Одновременно подтянувшись, они с ужасом воззрились на проплывающую внизу тушу. Длиной с их корабль, состоящая словно бы из множества разбухших пульсирующих бочек. Исполин прошел мимо, не обращая ни малейшего внимания на болтающихся над ним пришельцев.

– Ну что, будем брать образцы фауны? – еще более задумчиво спросил Стуолмедон.

– Да, – невозмутимо сомкнул псевдочелюсти Рейтулоон. – Попробуем вон того. Оружие наизготовку…

Разведчики пригнулись, буквально проламывая путь в этом кисельном воздухе, и пошли к виднеющейся чуть впереди черной фигуре – ростом ниже таалдамейца, но на шести ногах, с огромными челюстями-клещами, длиннющими усами.

– Куда лучше стрелять? – шепнул Стуолмедон, оценивая добычу.

– Так сразу не решишь… Думаю…

Рейтулоон сделал еще шаг, чуть опередив напарника… и тут неподвижная черная фигура резко дернулась! Огромная голова повернулась, а вслед за ней и все туловище. Усы качнулись вверх-вниз, и чудовище ринулось прямо на разведчиков!

– Берегись! – метнулся в сторону Стуолмедон.

Рейтулоон уже не успел увернуться. Он оцепенел на месте, в ужасе дрожа псевдочелюстями. Шесть могучих ног промелькнули в воздухе, и инопланетное чудовище налетело прямо на несчастного таалдамейца. Позади него просвистел дротик, выпущенный Стуолмедоном, миг спустя еще один ударился о спину твари, но лишь скользнул по гладкому черному покрытию, оказавшемуся прочной природной броней.