– Отлично, старик, – сказал Эдик. – Ты им задал жару!

Гроссет повеселел. Как только мне отвалили голубого счастья, я немедленно вернул Эдика в свое сердце. Он это почувствовал и теперь радовался. По-моему, ему сейчас весь этот эксперимент до чертовой бабушки. Сидит, машинально отсчитывает, строит график, а сам рад, что самое страшное, самое неприятное – предательство друга, хоть и на несколько минут, хоть и во имя науки, – все же позади.

Я вернул их всех. И Марину. Как я был счастлив, что она есть, Марина. Все, что было у нас хорошего, давно-давно, всплыло перед глазами. Ведь это потом между нами установились чисто деловые отношения, простые, понятные, обычные…

Давайте сюда ваше счастье! Я сумею им распорядиться. Режь, Сергей, пакеты, режь, учись вскрывать счастье!

Я вернул их всех. И Ингу, и Сергея, и свой мультивокс.

Мне стало весело. А у них – заклинило, заклинило!

– Может, бросить? – сказал Сергей. – Толку-то ведь никакого.

– Какого цвета был пакет? – заорал Карминский. – Сколько?

– Двадцать пять, – ответил Эдик.

– Аппаратура что-нибудь?..

– Ерунда! – пробасил Семигайло. – Аппаратура как часы.

– Что он, бездонная бочка, что ли? Ну-ка дайте, я сам с ним поговорю.

Карминский схватил телефонную трубку и заорал:

– Саша, милый! Ну, что тебе надо? Говори! Яхту? Славу? Ну, возьми же, возьми. Господи, эксперимент же пропадает… Ага, проняло наконец!

Это я открыл сердце свое для Нины.

– Какого цвета был пакет? – заорал Карминский. – Зафиксировали?

– Никакого, – пожал плечами Сергей. – Не было никакого.

– Почему всплеск? На пятнадцать процентов! Напутали, что ли?

– Да не посылал я ему никакого счастья! – обиделся Сергей.

– Странно. Ты объясни, Саша, что произошло. Хоть до девяноста процентов дотяни! Я тебе все, что угодно. Кто там ближе? Дуйте на склад! Да еще пару ящиков выпишите.